Хэзер Прауд

В возрасте тринадцати лет Хэзер Прауд перенесла травму позвоночника  в результате несчастного случая во время ныряния и осталась парализована. Она встретила Гуруджи в 1981 году на Мауи и затем переехала в Майсор для обучения у него. На данный момент Хэзер организовывает центр йоги и других терапевтических методов для людей с тяжелой формой инвалидности.

Как вы встретили Гуруджи?

Через общих друзей, Нэнси [Гилгофф], и других его учеников, которые знали его и меня. Мне сказали: «Тебе действительно нужно встретиться с Гуруджи и поработать с ним». Я была очень открыта к разным видам альтернативной и холистической терапии, поскольку мои родители интересовались йогой, Сатья Саи Бабой. И до моей травмы я чувствовала себя рожденной для йоги и спорта. Я занималась гимнастикой и была очень гибкой. Мне казалось, что такой интерес сохранился с прошлых жизней. Когда я подрастала, я часто делала стойки на голове и на руках, сальто назад и вообще была очень открытой ко всему.

Сколько вам было, когда вы встретили Гуруджи?

Шестнадцать.

На тот момент вы уже интересовались темой йоги?

В определенной степени, да. Холистическая, альтернативная медицина, разные энергетические терапии, меридианы, иглоукалывание… Потом, когда он [Паттабхи Джойс] был готов работать со мной, я почувствовала, какая мне выпала честь и возможность. После первых двух или трех сеансов, я начала замечать больше ощущений и покалываний в теле, особенно в нижней части и в спине. Я чувствовала гораздо больше кровообращения благодаря дыханию и асанам. Фактически он ставил мое тело в разные асаны первой серии. Постепенно я привыкла к Гуруджи.

Как он вас обучал?

Он занимался со мной индивидуально. Работал с движением моих ног и спины на вдохе и выдохе, в разных позах и положениях. Делал он это достаточно агрессивно, но всегда оставаясь в пределах моего комфорта. Я думаю, все дело было в дыхании и положениях. Так как я была гибкой с детства и могла делать падмасану, он поддерживал мою нижнюю часть тела в лотосе и работал с моими руками для мышечной силы.

То есть его главным указанием для вас было дышать?

Да, и работать с мышечным тонусом. Его работа заключалась в кровообращении и мышечном тонусе моих ног и спины. Благодаря этому, ко мне вернулись много ощущений в теле. После повреждения спинного мозга мне сказали, что позвоночник полностью поврежден и я больше ничего не буду чувствовать. Но после занятий с Гуруджи ощущения вернулись. Я начала чувствовать энергию во всем теле, нижней части и спине. Он довольно плотно и тщательно работал с моей гибкостью и способностями. Можно сказать, что он делал акцент на моих сильных сторонах, а не на инвалидности.

За год, который вы провели там, поменял ли Гуруджи вашу практику? Или она оставалась неизменной?

Он добавлял больше поз первой серии, и практика стала более мощной. Он становился передо мной, держал колени, сжимал мои ноги и удерживал меня в положении стоя. В то время это было впечатляюще. Потом я начала чувствовать боль в пояснице, позвоночнике и бедре в разных обстоятельствах. Так что да, со временем практика стала более напряженной.

Помните ли вы свою первую встречу с Гуруджи?

Это было в зале для йоги. Вы знаете, во время первого же сеанса я поняла, что терапевтическое дыхание в сочетании с движением – это как раз то, что необходимо каждому, чтобы оставаться гибким, и что кровообращение — это ключ к здоровью и хорошему самочувствию. Очень хорошо это помню; и еще покалывание. Ощущение насыщения кислородом всего тела было похоже на чувство, когда ноги немеют, покалывание иголками по всему телу.

Помог ли вам Гуруджи по-другому осознать свое тело или увидеть себя без привязки к чему-то исключительно физическому?

И то, и другое. Это мне помогло приобрести больше осознания своего тела и в то же время, перестать зависеть от физического комфорта. Многие люди видят меня в кресле и думают, что я обычный человек, не понимая, с чем мне приходится сталкиваться ежедневно для поддержания здоровой и нормальной жизни. Так что я думаю, что практика помогла мне найти любовь и радость, и сохранить их в своем сердце. Да, не так привязываться к физическому аспекту, ведь он очень непостоянен.

Помог ли вам Гуруджи переоценить свое тело как спортсменке?

Конечно. Я не уделяла этому времени, да и у меня не было мотивации обдумывать или по-настоящему оплакивать потерю телесности. «Ну что ж, теперь я могу быть духовным существом, а не физическим», — так я думала после травмы. Но после занятий йогой я смогла принять свое тело как дар. И после этого у меня появилось больше силы и смелости делать вещи, которые я бы в других случаях не сделала: плавать целыми милями, нырять, сплавляться на каяке и заниматься необходимыми терапевтическими активностями.

Это то, что вам было необходимо? Вдохновение?

Определенно, иначе меня бы поглотила грусть, тяжесть такой потери, переход от активной физической жизни до всего, что мне было недоступно… Я знала других людей и видела, насколько это может поглотить в виде депрессии или зависимостей, или даже желания убежать, используя что угодно и как угодно, чтобы преодолеть потерю и боль. Так что быть в таком юном возрасте с Гуруджи и то, что он меня принял в моем состоянии, очень важно и ценно, можно сказать — бесценно.

Перевод: Ольга Тоточено